Лёля Никонорова
Январь, 2026
Вечная память
1991 год
– Мам, пап, прямо подо мной в туалете пролетел электропоезд!Люси вбежала на кухню, когда её родители пили утренний чай с тостами, сахаром и лимоном. Тоненькие волоски на её руках стояли дыбом, а всё тело покрывали мелкие острые мурашки.
Папа нежной рукой пригладил у Люси на голове взъерошенные пепельно-русые волосы и улыбнулся:
– Не бойся, милая! Это метро. Звук был оттуда. Остальное дорисовала твоя бурная фантазия.
Но Люси и не боялась. Она могла отличить свои видения от своей же бурной фантазии. Во время видений она совершенно по-особенному ощущала в груди биение сердца, её глаза и уши существовали в двух местах сразу, а уголки рта непроизвольно подёргивались. Всё тело покрывалось мелкими острыми мурашками, а волоски на руках взмывали вверх от неожиданности и восторга. Фантазии же – были для Люси всего лишь приятным и совершенно сознательным времяпрепровождением.
– Ваш автобус пришёл. – Мама разделила на две части гроздь красного винограда и протянула Люси и её старшему брату Стиву. – Только не выбрасывайте косточки в мусорку, положите их под дерево или в горшок с цветами!
В автобусе место Люси – третье справа ближе к окну, было свободно. Именно на этом сидении год назад она приехала на экскурсию в Вильямсбург вместе со своим классом. Тогда, стоя на цветущем зелёном берегу Ист-Ривер и глядя на облупившуюся местами жёлтую вывеску рафинадного завода «Домино Шугар», по её коже впервые пробежали те самые острые мурашки, а сердце забилось сильнее, отзываясь эхом в ушах и неся пульсирующую кровь по венам к кончикам пальцев. Именно тогда в её знакомую давно существующую реальность на доли секунды ворвались серые клубы строительной пыли, крики рабочих и громкие удары паровых копр по винтовым сваям, которых не видели другие одноклассники.
Второе видение врезалось в глаза, уши и нос Люси каждый раз, когда она перешагивала через порог своей квартиры. Наступив на четвёртую деревянную половицу от стены слева, Люси тут же на несколько мгновений оказывалась в тёмном помещении с душным запахом сырости, а женский голос где-то неподалёку шептал что-то на незнакомом ей языке.
– Это миссис Домингез из соседней квартиры смотрит свой любимый сериал! – твердил Люси старший брат Стив – он был глух и слеп к её невероятным видениям.
Третье видение настигло Люси этим утром в туалете. Только она закрыла за собой дверь, как прямо под ней пронёсся длинный экспресс и переполошил воздушной волной пепельно-русые волосы у неё на голове.
– Ты всё выдумала! Чтобы тебя не ругали за плохую успеваемость! – дразнил её Стив. – Будь у тебя хоть какой-то дар, ты бы отличалась и на занятиях в школе, но ты глупая, и с этим уже ничего не поделать!
В тот день родителей Люси и Стива не стало – они погибли в аварии на шоссе Би-Кью-И.
Из сериалов миссис Домингез, Люси знала, что смерть всегда забирает близких внезапно, но, как и все восьмилетние дети, она не думала, что это может случиться с ней в её реальной жизни.
– Вечная память… – трижды повторила возле могилы родителей Люси тётушка Грин, в руки которой служба опеки передала двух маленьких сирот.
Заботливая родственница по папиной линии жила на Манхэттене и по утрам с чаем ела горячие булочки с корицей.
Их первая совместная Новогодняя ночь в доме на Манхэттене была полна горьких Люсиных слёз:
– Она заберёт их у нас, как только часы пробьют полночь!
– Кто заберёт, Люси? Кого заберёт? – тётушка Грин прижимала к груди безутешную племянницу.
– Родителей! Мама всегда говорила, что ночь стирает все воспоминания за день, а Новогодняя ночь стирает все воспоминания за прошедший год! Но в этих воспоминаниях наши родители ещё живы! И я не хочу их стирать! Не хочу!
Стив, который до этого времени ещё старался быть мужчиной, как и наставлял его отец, не выдержал и тоже зарыдал навзрыд. Тётушка Грин заключила в свои объятия обоих горемык, не в силах удержать в глазах и свои слёзы.
Поверье мамы Люси сбылось. С каждым новым годом яркие кадры воспоминаний о родителях, их общем со Стивом детстве в Сансет Парке, и тех видениях, что когда-то с восторгом переживала Люси, превратились лишь в еле различимые негативы её памяти…
2019 год
Тридцатишестилетняя Люси Грин запрыгнула на мягкий диван гостиничного номера, покрытый пёстрым палантином из шерсти гималайских коз, и скрестила ноги в позе лотоса, предвкушая самое долгожданное путешествие в своей жизни – путешествие в забытое детство – единственное место в мире, куда её не могла перенести даже собственная бурная фантазия.Регулярные походы к психологам, регрессологам и гипнотерапевтам – ничто не могло даже на миллиметр продвинуть её в воспоминаниях о том, что происходило в её жизни до совершеннолетия. Но год назад, благодаря бесчисленным увлечениям недавно почившей тётушки Грин, Люси узнала, что дверь в прошлое может приоткрыть таинственный Процесс Бесконечности. Со слов очевидцев он мог открыть перед Люси дверь к Вечной памяти, которую более четырёх с половиной миллиардов лет хранит в себе энергетическое поле Земли, и перенести её не только в реальные воспоминания детства, но и на каменные ступени Кёльнского собора, в мастерскую Гутенберга, или на спину бактрийского верблюда, что тащит тюки с шафраном по Шёлковому пути.
– Вечная память… – возле могилы тётушки Грин трижды повторила Люси, и в тот же миг решила любым путём добыть все воспоминания о родителях и своём детстве, пройдя Процесс Бесконечности.
Она усердно постигала основы дыхания, практиковала медитацию, и томилась в ожидании, когда же, когда же? Ну, когда же?! наконец, наступит её черёд пройти таинственный этот процесс.
И её черёд настал.
Люси Грин сидит на мягком диване гостиничного номера, подминая под себя цветастый палантин из шерсти гималайских коз, и не может более сдерживать своего волнения и восторга. Глядя на то, как Елена Диди, неспешно достаёт из маленького холщового мешочка незнакомые медные штучки и различные миниатюрные принадлежности, Люси решает задать вопрос:
– А правда, что Мастер вашего Мастера обучал медитации Битлз?
– Да. – Улыбнулась Елена и протянула ей белоснежные тиснёные салфетки. – Пусть они будут у тебя под рукой. Если ты вдруг захочешь плакать, прошу, не сдерживай себя.
Расписанными хной кончиками пальцев Лена Диди поставила на журнальный столик индийскую лампадку, налила в круглую миску воды, а в другую насыпала мелкие ядра риса. Отложив увядающие лепестки в сторону, она украсила алтарь белыми хризантемами, разложила на подносе фрукты, и зажгла сандаловую палочку.
– Сначала мы вместе пропоём три раза Ом. Потом перейдём к медитации, и, не открывая глаз, ты ляжешь на кровать. Я буду задавать тебе вопросы. Отвечай первое, что придёт тебе в голову. Долго не думай и не фантазируй.
Люси кивнула и закрыла глаза. Ну, вот и всё. Сейчас она вспомнит то, что было минуту назад, потом час назад, потом год, а потом и двадцать восемь лет назад, как и обещали ей очевидцы…
…Два с половиной часа спустя
– Прошу тебя, не переживай. Видимо, ещё не пришло твоё время. – Елена Диди взяла со стола гроздь красного винограда и протянула Люси. – На всё воля Мастера, возможно, получится в следующий раз.Люси медленно направилась к выходу, со стеклянными от слёз глазами, крепко закусив обе губы. Путешествие, которое она ждала столько лет, обернулось обычным разговором с закрытыми глазами на мягком диване в Риу Плаза, которое не продвинулось дальше того дня, когда она отмечала своё совершеннолетие.
– Только не выбрасывай косточки в мусорку, положи их под дерево или в горшок с цветами! – добавила на прощание Елена и за Люси захлопнулась дверь.
Дождь не прекращал моросить с самого утра. Обернув красный шарф вокруг шеи, Люси направилась по 8-ой авеню на север. Отчаяние тлело у неё в груди, словно первый самостоятельно приготовленный для тётушки Грин грушевый пирог, забытый в духовке на два часа.
– Под дерево. Или в горшок. Под дерево. Или в горшок! – стучало у Люси в висках и обида подбиралась всё ближе к горлу.
Она крепко сжала во влажной ладони косточки от винограда, подняла голову вверх и закричала в пасмурное небо:
– Под дерево?! Или в горшок?!
В ответ ей прогремел гром, а капли дождя с новой силой ударили в лицо. Люси замахнула руку и изо всех сил выбросила косточки в небо. Огромная толпа двинулась от светофора к 55-ой стрит и вынесла Люси на противоположную улицу. На мгновение потеряв ориентацию, Люси столкнулась с мужчиной в сером пиджаке…
По её коже пробежали острые мурашки. Сердце забилось сильнее, отзываясь эхом в ушах и разнося пульсирующую кровь по венам к кончикам пальцев. Уголки губ задрожали и в её существующую реальность ворвались клубы пыли из-под копыт чёрного андалузского жеребца. Справа прозвучали громкие выстрелы и крики. Запах пороха ударил в ноздри Люси. А в её объятия упал мужчина, и устремил безжизненные серые глаза в пасмурное небо.
– Куидадо! Агачате! (Осторожно! Пригнись!) – послышалось сзади и вняв предупреждению, Люси тут же повалилась на каменную брусчатку.
– Эй! – мужчина, с которым Люси только что столкнулась на углу 55 стрит, поднял её с мокрого асфальта.
Его простреленная шинель превратилась на её глазах в клетчатый серый пиджак.
– Ты в порядке?
– Но, но эстой бьен, пор Дьос! Ке оккурре? («Нет, я не в порядке, ради Бога! Что происходит?») – ответила Люси и онемела.
До этого она никогда не говорила по-испански, но поняла каждое своё слово.
С силой пробравшись сквозь толпу и плотную стену мокрых зонтов, Люси со всех ног помчалась к стекляшке Колумбус-Сёркл на 59-ой стрит. Оттуда в подземку. Затем в подошедший экспресс. И уже через двадцать минут вышла на Ностранд-авеню в Бруклине.
– Здесь когда-то был сахарный завод, где это место? – стала пытать первого попавшегося прохожего, вцепившись в воротник его пальто.
– Вон там, дурная! – оторвал от себя Люсины руки мрачный старик и поправил на голове шляпу, сбитую в сторону.
Через пару минут, стоя на мокром берегу Ист-Ривер и глядя на ярко-жёлтую вывеску бывшего рафинадного завода «Домино Шугар», Люси вновь с восторгом ощутила вздыбленные волоски на своих руках и острые мурашки, покрывающие всё её тело. Прямо перед ней строители прошлого и настоящего вместе трудились над созданием будущего.
Люси вспомнила всё.
Следующим же утром она отправилась в Сансет Парк. Как и прежде из окон миссис Домингез доносился громкий звук телевизора.
На её стук никто не ответил. Люси постучала сильнее. Потом ещё сильнее. И в конце-концов, забарабанила в дверь двумя руками.
– Да, деточка, ты кого-то ищешь? – послышался знакомый голос.
– Миссис Домингез, неужели это Вы? – голос Люси дрогнул. – Меня зовут Люси. Я жила в соседней квартире много лет назад вместе с родителями и старшим братом Стивом.
– Люси? – удивилась пожилая женщина и тяжело прокашлялась. – Рада тебя видеть. А где Стиви?
Переваливаясь с ноги на ногу, она прошла на кухню, приглашая Люси проследовать за ней.
– Стив женился и переехал в Атлантик Сити. У него двое детей, мальчик и девочка. По праздникам они приезжают ко мне в гости.
Люси застыла посреди прихожей, разглядывая знакомые обои.
– А ты, Люси? – глаза миссис Домингез засияли. – Всё также живёшь в своих фантазиях?
Женщина была уже очень стара. Люси не хотела её утомлять долгими разговорами, и решила сразу задать один из волнующих её вопросов:
– Миссис Домингез, скажите, пожалуйста, кто-то живёт сейчас в нашей квартире?
– Нет, милая. Вашу квартиру снова выставили на продажу. А ты захотела вернуться в детство?
– Да, попробую связаться с риэлтором…
– Не нужно. Люди так быстро заезжали и выезжали из этой квартиры, что никто из них так и не поменял замок.
Миссис Домингез подошла к кухонному шкафу, взяла со второй полки старую жестяную банку от кофе и протянула Люси ржавый ключ.
– Его мне дала ваша мама на экстренный случай. Рука не поднялась его выбросить после вашего переезда. Мы – старики, привязываемся к людям надолго.
Люси взяла старый ключ и по её телу пробежала дрожь. Стоя у входа в квартиру, где прошло её забытое детство, в кругу любимой семьи, Люси почувствовала как вздрогнули уголки её губ.
Она щёлкнула ключом в замочной скважине. Перешагивая порог, она аккуратно переступила через четвёртую деревянную половицу, сразу на пятую, седьмую, девятую и…. вбежала на кухню, где за столом сидели её родители и пили чай с тостами, сахаром и лимоном.
– Мам, пап, – закричала Люси, – я так по вам скучала!
