Оля Гарталова
Февраль, 2026
Ночь, помноженная на ночь
⠞ ⠊ ⠱ ⠊ ⠝ ⠁ ⠤ ⠏ ⠗ ⠕ ⠎ ⠞ ⠗ ⠁ ⠝ ⠎ ⠧ ⠕ ⠂
⠛ ⠙ ⠑ ⠏ ⠁ ⠍ ⠽ ⠞ ⠾ ⠕ ⠃ ⠗ ⠑ ⠞ ⠁ ⠑ ⠞
⠛ ⠕ ⠇ ⠕ ⠎
VoiceOver: 22:49
Внезапно и громко. Они говорили громко. Слов было не разобрать – всё смешалось в несмолкаемый гул. Его вибрации холодом пробрались сквозь бетон к стопам, и до самой макушки. Три чужих голоса дерзко нарушили всё. Всё то, что она с таким упорством создавала последние полгода в своих четырёх стенах – в комнате, что была и рабочим кабинетом и спальней.
Прошло уже неприлично много времени, даже больше, чем неприлично много, по меркам самой Лулу. В чём-чём, а в правилах приличия она разбиралась хорошо с самого детства, когда ещё соседи будили её, барабаня в обитую линолеумом дверь кулаками, и отчитывали за ночные крики родителей.
Пока время вязко переваливало через границу «Закона о тишине», Лулу продолжала стоять посреди комнаты в своей воздушной ситцевой рубашке, которую не приводило в движение даже дыхание, а тусклый свет от снежной стены за окном отражался в застывших карих глазах.
Магний… Врач сказал пить магний… Он помогает уснуть.
Но адреналин уже прострелил всё её тело дробью, застряв ледяными осколками в животе, пояснице, шее, плечах и правой ладони, которую она не успела разжать перед тем, как три чужих голоса дерзко нарушили тишину. Пошевелиться было трудно, даже больно.
Спустя несколько десятков аритмичных lub-dub в горле, кожа стянула всё её тело так, что посреди комнаты в воздушной ситцевой рубашке стоял один оголённый нерв.
Против её воли лёгкие выкрали первый вдох. Звук собственного дыхания врезался в уши непримиримой реальностью. Она не одна.
VoiceOver: 10:13
Салат, сок и три яйца всмятку на завтрак. Углеводы исключить – приказ врача (каждые полгода он уезжал на фронт, и по возвращении разговаривал с пациентами исключительно приказами). Дальше – по внутренней карте в кофейню. Вместе с кофе на озеро. С озера домой. И do your stuff, пока чувство голода не поднимет со стула и не заставит готовить обед (но чаще, всё-таки, ужин).
Этим утром поздний подъём нарушил привычный распорядок дня. Будто кто-то сбросил с рабочего стола ноутбук, микрофон, наушники и дорогущий дисплей BrailleOne, предоставленный государством по программе реабилитации, и не собирался наводить в её комнате порядок.
Лулу села на край кровати, уткнула лицо в ладони и впилась пальцами ног в холодный ламинат. Сколько длился сон? Три? Четыре часа? Показалось? Или эти голоса действительно были?…
Глухие шаги. Щелчок выключателя. Хлопок двери.
Перешагивая скрипучие половицы деревянными ото сна ногами, расставив руки в стороны, Лулу неуклюже прошла в прихожую и уткнулась ухом в глазок.
Тишина.
VoiceOver: 22:03
Снова запоминать цифры? Чёрт!
«двадцать два ноль три, – спешно водя обеими руками справа налево, она выбила запись от восьмого февраля на плотной бумаге. – мужчина ребёнок крик удар об пол или стену тяжелое гиря плач ребёнка».
«час двадцать все стихло».
VoiceOver: 09:24
Видеофайлы выгружались на ноутбук. Последние три ночи её телефон страдал от бессонницы – она снимала видеодоказательства, предупреждая провалы в глубокий сон.
– Опять занимаются сексом? – скорчился в лице участковый Буев, стоя у батареи, когда в дверях его кабинета снова появилась Лулу.
Грязно-серые голенища его валенок с подошвой сорок пятого размера еле держались меж синих чугунных секций обшарпанной батареи. Всю ночь он был в наряде и прочёсывал леса в округе. Устал. Как собака.
– А-а, – протянула Лулу. – Вы ещё не посмотрели…
Она села за стол, достала из рюкзака холодный ноутбук и, при помощи скринридера, быстро вывела на экран все свои видеозаписи.
– Эти у нас ребёнка бьют.
Буев сел за свой стол и повернул ноутбук экраном к себе.
– Звуки непродолжительные! – ударил он по клавише пробела. – Маленькие дети всегда плачут. Состава административного правонарушения нет.
– Примите жалобу и составьте протокол. – вернула Лулу ноутбук себе.
Буев скорчил лицо сильнее. Ему не нравились требования чересчур бдительных граждан, которые были готовы в буран выложить нехилую сумму за такси, лишь бы приехать к нему в отдел и испортить всю статистику своими жалобами. Он достал лист бумаги и внимательно посмотрел Лулу.
Рост не больше метра шестидесяти пяти, возрастные морщины у глаз, шрам около двух сантиметров между бровями, и огромный дутый пуховик (который никак не оформлял фигуру упрямой гражданки на предмет монументальных женских изгибов, а ведь всего один взгляд на них, помог бы участковому Буеву скрасить его тяжёлые рабочие будни).
Буев гадал, сколько ей лет? Ровесница? Или старше? И почему она только очки не носит?! Её вечно отстранённый взгляд, бесцельно плутающий по кабинету, каждый раз заставлял его нервничать и корчиться ещё больше. А голос! При каждой встрече её то вкрадчиво и тихо льётся песней в его уши и призывает к состраданию, то изрыгает изо рта беглым писком бессвязную чушь из подслушанных где-то юридических понятий, заставляя Буева напрягать мозги, чтобы достойно парировать.
– В прошлый раз, когда я принял Вашу жалобу на соседей из двадцать восьмой квартиры о нарушении «Закона о тишине», в ходе разбирательства было установлено, что той ночью соседи издавали звуки интимного характера. Их действия были квалифицированы как личная жизнь граждан. Что в свою очередь указывает на отсутствие состава административного правонарушения.
Буев убрал чистый лист бумаги обратно в папку.
– Во-первых, – заголосила Лулу. – В прошлый раз они действительно дрались и ругались. Я же Вам присылала видеозапись, где девушка, рыдая, бежит по лестнице вниз после громких стуков сверху.
– Во-первых, – заголосил в ответ Буев, – та девушка лично подтвердила по телефону, что в ту ночь они занимались только… хм, интимом. А на присланном Вами видео были зафиксированы лишь всхлипы и чёрный экран!
– Доказательства насилия должны искать Вы, а не я! Моя задача Вам сообщить…
– Ну что ж, – Буев с грохотом отодвинул стул, и громко ступая, прошёл к двери. – Со своей задачей Вы справились.
VoiceOver: 18:00
Ужин. Gluten-free. Sugar-free. Lactose-free. Яйца only.
«двадцать три сорок шесть, – на бумаге появился новый оттиск от двенадцатого февраля, – скрежет табуретка крик мужчина удар тяжёлое упало на пол».
Лулу напрягла плечи и сжала руками виски. А ведь ей уже почти удалось справиться со сковывающей её реакцией на предчувствие опасности, и она уже почти не вздрагивала от внезапного стука или грохота где-нибудь в супермаркете. Но теперь бетонные стены в её собственной квартире превратились в сабвуферы, разрушающими её крепость сильными вибрациями криков, стуков, скрежета и плача.
Ногти прорезали кожу под волосами, и на несколько секунд ей стало легче.
– Служба спасения. Говорите! – поторопил её женский голос.
– Я… у меня… у меня соседи за стеной шумят. – Ответила Лулу.
– Что они делают? Дерутся? Кричат? Слушают музыку?
– Да… Они всё делают очень громко.
– Номер квартиры.
– Моей? Или их?
– Соседей.
– Шестнадцать.
–Ваше имя, фамилия и адрес?
– Лу... Луиза Лугова…Адрес...
– Могу указать Вас как контактное лицо?
– Да.
– Вызов принят. Ожидайте наряд полиции.
«два часа пятнадцать минут наряд не приехал» – появилась первая аудиозапись в папке «Избранное».
Лулу лежала в кровати, стараясь дышать как можно тише. Под тяжестью пухового одеяла её тело недоверчиво расслабилось, но глаза продолжали вслушиваться в плотную темноту до тех пор, пока не наступила тишина.
14:18
Из замочной щели деревянной каркасной двери сквозил ветер. Лулу прислонилась к ней ухом, но за дверью соседней квартиры послышались шаги.Скользя рукой по шершавой стене, она нащупала распределительный щиток, закрыла лицо капюшоном и раскрыла блокнот, непривычно сжимая в правой руке шариковую ручку.
Щёлкнул замок. Дверь распахнулась. Кто-то молча прошёл мимо, шурша мусорными мешками.
«ночь – 1446 день – 3759» – детским почерком слева направо она нацарапала вымышленные данные счётчика.
Шаги стихли. Лулу поднялась на один пролёт вверх и услышала внизу голоса.
На площадку вышел мужчина с девочкой – по голосу лет пяти. Они о чём-то весело договаривались и гремели игрушками. Лулу широко раскрыла рот и сделала неслышный глубокий вдох. С силой схватив перила, она перенесла вес на левую ногу, и прислушалась.
Могла ли девочка быть такой нежной с тем, кто приносит в её жизнь угрозу, боль и страх? Говорить с любовью, надеждой и верой в то, что всё изменится? Могла – знала Лулу. Blind faith!
Чередуя то две, то три ступени, она поднялась к себе.
«час двадцать громкий стук плач ребёнка девочка» – аудиозапись от шестнадцатого февраля.
23:21
Ещё час назад ламинат принял температуру её тела. Мятая ситцевая рубашка мягко очерчивала бедра, ягодицы, талию, напряженную спину. Лулу лежала на полу своего кабинета и словно вакуумной присоской вжималась ухом в дно стеклянной кружки, неслышно вбирала в себя маленькие порции воздуха.Снизу доносились шаги, мужской голос, удары о стену и детский плач.
Затекшие руки выгнулись как пружины. Она поднялась на колени и в этот момент послышался скрип кровати. Сотни ритмичных lub-dub о смежную стену. Внизу её живота потянуло, и Лулу снова рухнула на пол. Прижимая колени к лицу от жгучей боли.
Спустя несколько минут, Лулу на корточках добралась до ванной и включила горячую воду. Обжигающие струи потекли по позвоночнику, и мышцы ног расслабились.
Стены ванны, облицованные плиткой, задрожали. Что-то с силой ударилось о бетон. По потолку заскрежетали табуретки. Скрип кровати участил свой ритм.
Lub-dub.
lub-dub.
Lub-dub!
Маленькая девочка стоит между двумя родителями, загораживая спиной свою мать. Она запрещает отцу (который ревнует свою жену к бесчисленным любовникам) приближаться к ней. И этой маленькой девочке нужна её помощь. Одна она не справится. Отец оттолкнёт её в сторону. Она расшибёт переносицу о ножку торшера. И у неё в голове оборвутся последние нити, что проводят свет в её сердце.
Лулу с трудом выбралась из скользкой ванны. Кровь прилила к голове. Мокрое тело разгладило складки на ситцевой рубашке. Она распахнула входную дверь и, опираясь на перила сморщенными красными руками, прошлёпала босиком вниз, всхлипывая и утирая слёзы.
Стоя у деревянной каркасной двери, она сжала кулак и со всей силы ударила в неё…
01:12
Тихо. Он говорил очень тихо, лениво шевеля губами.– Вот. Искали две недели. Нашли в лесу возле вашего посёлка. Кое-как откопали из-под снега. Буран. – Буев затянулся из гранёного стакана крепким чаем и отложил в сторону протокол осмотра места происшествия, рапорт и материалы по факту обнаружения трупа. – А Вы, Луиза Евгеньевна, в прокуратуру звоните, жалуетесь на нас, что в прошлом месяце к Вам бригада вовремя не приехала. А у нас всего одна бригада на три села! Зато сегодня ночью мы к Вам удачно заскочили. Увидели, как Вы по подъезду в одной ночнушке бегаете с мокрой головой, соседей будете, шумите. Не Вы ли мне про «Закон о тишине» каждый раз рассказываете? А, Луиза Евгеньевна?
Нижняя челюсть Буева судорожно задрожала, в попытке сдержать зевоту, и воздух глухо раздул его второй подбородок.
Она молчала. На обветренных губах проступали свежие капли крови. За последний час Лулу не слышала аритмичного lub-dub ни в горле, ни в ушах, ни в висках, лишь нудное ворчание уставшего молодого человека, который нарочно подбирал слова, чтобы сойти за матёрого участкового.
Буев продолжил.
– В квартире номер шестнадцать на момент прибытия бригады никого не оказалось. В смежных квартирах справа и слева тоже. Другие соседи также подтвердили, что со среды на площадке третьего этажа они никого не видели и не слышали до сегодняшней ночи. – Буев перестал считать сколы на своём рабочем столе, и посмотрел на Лулу, стараясь уловить её взгляд. – Так, кто же, всё-таки, нарушает тишину в Вашем доме? А, Луиза Евгеньевна?
Она продолжала молчать.
То ли ночь, то ли буран, то ли мокрая ситцевая рубашка Лулу под её огромным дутым пуховиком усыпили в Буеве участкового, и пробудили человека – Алексея Анатольевича.
– Поймите же, в наше время дома строят как аквариумы. Тонкие стены, перекрытия, пустоты. Вы можете слышать даже то, что происходит в соседнем подъезде. Не все могут подстроиться под «Закон о тишине». У людей другой режим дня, рабочий график, жизнь, в конце концов. И Вам бы тоже начать жить свою жизнь без всех этих видеослежек, звонков в прокуратуру, ночных прогулок по подъезду в мокрой ночнушке. Как там Битлы пели – Let it go?...
– Let it be. – наконец, ответила ему Лулу.
– Точно! Let it be! – обрадовался Буев взаимопониманию, но в этот момент блуждающий взгляд Лулу встретился с его. – Вам тяжело. Я понимаю.
– Привыкла.
– Простите, за глупый вопрос, но… каково это жить в полной темноте?
Лулу улыбнулась. Впервые участковый Буев проявил к ней искренний интерес.
– Вы замечали, наверное, как обостряются Ваши органы чувств ночью, в отличии от дня?
Буев кивнул собеседнице, и тут же скорчился, поняв, что она его не видит.
– Ну а теперь помножьте ночь на ночь.
VoiceOver: 03:15
Лулу стояла в воздушной ночной рубашке посреди комнаты, что была и её рабочим кабинетом и спальней. В каждой новой квартире эта комната становилась центральной, и в тишине её стен прошлое обретало голос. Не от Буева она впервые услышала про let it go. И даже пыталась снести четыре несущие стены, но каждый раз наносила удары по себе самой.
Можно ли построить вокруг этой комнаты дом? Сделать её дальней, а позже, выбросив старую мебель, распахнуть форточку и впустить в свою комнату настоящее?
Let it be… – прошептала Лулу.
Она подошла к стене и прижалась к ней спиной. Её плечи плавно расслабились, и спазм тёплой волной отступил. Тело сползло вниз. Лулу широко раскрыла рот и вдохнула полной грудью морозный свежий воздух из распахнутого настежь окна. Прошлое уже не кричало, отражаясь от стен. Теперь они прислушивались друг к другу...
